ORIENTAL UNIVERSITETIQidiruvПоискSearch
Oriental universiteti nashriyotiIlmiy jurnallar platformasiПлатформа научных журналовScholarly journals platform

Toʻliq matnПолный текстFull text

Изучение межнациональных отношений в Узбекской ССР в 1920–1930-е годы в высших учебных заведениях

Pasilov Baxodir Abdullayevich

Matn PDF dan avtomatik ajratilgan: ekran oʻqiydigan dasturlar, telefon va qidiruv uchun. Rasmiy nusxa — PDF.Текст извлечён из PDF автоматически — для программ чтения с экрана, телефонов и поиска. Официальная версия — PDF.Text was extracted from the PDF automatically for screen readers, phones and search. The PDF remains the version of record.

PDF ni oʻqishЧитать PDFRead the PDF → Nashr kartasiКарточка изданияRecord

ИЗУЧЕНИЕ МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ В УЗБЕКСКОЙ
ССР В 1920-1930-Е ГОДЫ В ВЫСШЫХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЯХ

1920-1930-YILLARDA O'ZBEKISTON SSRDAGI MILLATLARARO
MUNOSABATLARNING OLIY TA’LIMDA O’RGANILISHI

INTERETHNIC RELATIONS IN THE UZBEK SSR DURING 1920S AND
1930S IN HIGHER EDUCATION
Пасилов Баходир Абдуллаевич
Доцент Национального педагогического
университета Узбекистана имени Низами,
кандидат исторических наук
Тел.:+998 97 733 14 42
E-mail: bpasilov09@yahoo.com

Аннотация. В статье изучены проблемы межнациональных отношений в
Узбекской ССР в 1920-1930 годы. В ней сделан акцент на то, что советская власть
с первых лет своего существования стремилась вовлечь национальные
меньшинства к процессу строительства социализма и внедрить в сознание этой
части населения Центральной Азии «социалистические ценности». Советская
власть в 20-е и первой половине 30-х гг. XX века уделяла определенное внимание
к культурным и социальным запросам национальных меньшинств Узбекистана. В
статье также указано, что возникновение негативной ситуации в социальноэкономическом развитии Узбекистана, а именно, адаптация экономики республики
к производству сырья, прежде всего хлопка, и, как следствие, нестабильность
социальной обстановки, рост безработицы среди местного населения, длительная
нерешённость других социальных проблем, в свою очередь, негативно отразились
на межнациональных отношениях.

Ключевые слова: Узбекская ССР, национальная политика, права
национальных меньшинств, культура, язык, традиция, межнациональные
отношения, «социалистические нации».

Annotatsiya. Maqolada 1920-1930-yillarda Oʻzbekiston SSRda millatlararo
munosabatlar muammolari oʻrganilgan. Unda sovet hokimiyati oʻz mavjudligining
dastlabki yillaridan boshlab milliy ozchiliklarni sotsializm qurilish jarayoniga jalb
qilishga va Markaziy Osiyoning ushbu aholisi qismi ongiga «sotsialistik qadriyatlar»ni
singdirishga intilgani taʼkidlangan. 1920-yillar va 1930-yillarning birinchi yarmida sovet
hokimiyati Oʻzbekistondagi milliy ozchiliklarning madaniy va ijtimoiy ehtiyojlariga
muayyan darajada eʼtibor bergan.

Shuningdek, maqolada Oʻzbekistonning ijtimoiy-iqtisodiy rivojlanishidagi salbiy
holatlar, yaʼni respublika iqtisodiyotining asosan xom ashyo, birinchi navbatda paxta
ishlab chiqarishga moslashtirilishi va natijada ijtimoiy vaziyatning beqarorlashuvi,

mahalliy aholi orasida ishsizlikning ortishi, boshqa ijtimoiy muammolarning uzoq vaqt
hal etilmasligi millatlararo munosabatlarga salbiy taʼsir koʻrsatgani qayd etilgan.

Kalit soʻzlar: Oʻzbekiston SSR, milliy siyosat, milliy ozchiliklar huquqlari,
madaniyat, til, anʼana, millatlararo munosabatlar, “sotsialistik millatlar”.

Abstract. This article examines interethnic relations in the Uzbek SSR during the
1920s and 1930s. From the outset, the Soviet government sought to integrate national
minorities into the project of building socialism and to instill “socialist values” among
Central Asia’s diverse populations. Throughout the 1920s and the first half of the 1930s,
Soviet authorities accorded significant attention to addressing the cultural and social
needs of Uzbekistan’s national minorities. However, the republic’s forced integration into
a raw-materials economy - centered predominantly on cotton monoculture-severely
undermined these efforts. This economic orientation generated widespread socioeconomic instability, rising unemployment among the indigenous population, and
persistent unresolved social problems, all of which exerted a profoundly negative impact
on interethnic relations.

Keywords: Uzbek SSR, national policy, rights of national minorities, culture,
language, tradition, interethnic relations, “socialist nations”

ВВЕДЕНИЕ
В декабре 1924 г. в Узбекской ССР был образован Комитет по делам
национальных меньшинств. Вскоре он был переименован в Центральную
комиссию по делам национальных меньшинств при Центральном Исполнительном
Комитете (ЦИК) Советов УзССР на правах его отдела (Правда Востока,
1924:22.12).
При активном участии Комиссии по делам национальных меньшинств в
Узбекистане были созданы самостоятельные административные единицы в виде
особых районов: Канимехского, населенного преимущественно казахами и
каракалпаками, и Канибадамского района Ферганской области с преобладающим
таджикским населением (НАУ РУз., ф Р-86. оп. 1. д. 2222. л. 50.).
Советская власть с первых лет своего существования стремилась вовлечь
национальные меньшинства к процессу строительства социализма и внедрить в
сознание этой части населения Центральной Азии «социалистические ценности».
Развитие в них «классового» национального самосознания, удовлетворение
культурно-просветительских, духовных и художественных потребностей были
также важной частью советского «перевоспитания» национальных меньшинств.
Среди национальных меньшинств, которые являлись родственными народам
Центральной Азии по языку и культуре были такие народности как уйгуры, татары,
башкиры, азербайджанцы и другие.

АНАЛИЗ ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ
В настоящем исследовании проблема национальной политики и
межнациональных отношений в Узбекской ССР в 1920-1930-е годы
рассматривается преимущественно на основе постсоветской историографии и
частично — советских исследований. Литературу по теме можно разделить на
несколько основных групп:
1. Официальная и научная литература советского периода. В этот период
национальная политика в основном оценивалась позитивно, акцент делался на
успехах политики коренизации. В частности, работа М.Х. Хакимова (Хакимов
М.Х., 1965) подробно освещает практические результаты коренизации, в том числе
рост числа местных кадров в центральных органах власти и превращение
национальных языков в языки делопроизводства. Однако большинство работ этого
периода характеризуются идеологическими ограничениями и не содержат
открытой критики процессов репрессий и русификации.
2. Постсоветская историография Узбекистана и России. С 1990-х годов
появилась возможность открыто обсуждать двойственную природу национальной
политики.
Коллективный труд «Новая история Узбекистана» (2-я книга, 2000) в качестве
обобщающего издания подчеркивает негативные последствия советской политики
в экономической и культурной сферах, в том числе принудительное
доминирование русского языка и его влияние на национальное самосознание.
В работе Ата-Мирзаева, Гентшке В., Муртазаевой О. (2011) глубоко
анализируется воздействие постановления 1938 года об обязательном изучении
русского языка на позиции национальных языков, а также долгосрочные
последствия политики русификации.
3. Специальные исследования и монографии (по отдельным национальным
группам). Работы Шигабдинова Р.Н. и Жуковой Л.И. (2002), Назаряна Р. и
Некрасовой Е.Г. (2002), Амирьяна И.А. и Григорьянца И.А. (1992), Вдовина А.И.
(2002), Джарилгасиновой Р.С. (1992) предоставляют ценную информацию о
культурной, социальной и образовательной жизни конкретных национальных
меньшинств (татар, бухарских евреев, армян, корейцев и др.) в указанный период.
4. Зарубежные и сравнительные исследования. Существует ряд зарубежных
работ, посвященных региональным особенностям национальной политики в
постсоветском пространстве. Эти исследования позволяют рассматривать
советский опыт в более широком контексте (например, в сравнении с Восточной
Европой и другими регионами). Однако настоящее исследование в основном
опирается на архивные материалы Узбекистана и частично России, а также на
работы местных исследователей.

Именно поэтому данное исследование направлено на восполнение
существующих пробелов в литературе: посредством синтеза архивных документов
и специализированных исследований оно стремится осветить отражение
межнациональных отношений 1920-1930-х годов в сфере образования.

МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
Исследование проводилось методом критического анализа. Национальная
политика и её отражение в системе высшего образования рассматривались в
контексте социально-экономических, культурных, политических и идеологических
процессов Средней Азии того периода.
Данный методологический подход позволил раскрыть с научной точки зрения
взаимовлияние межнациональных отношений и национальной политики в системе
высшего образования Узбекской ССР в 1920-1930-е годы. Результаты
исследования демонстрируют двойственную природу советской образовательной
политики того времени: с одной стороны — значительные достижения в
подготовке национальных кадров, с другой — негативные последствия репрессий
и политики русификации.

АНАЛИЗ И РЕЗУЛЬТАТЫ
Так, татары в качестве постоянных жителей появились на территории
Средней Азии еще в конце XVIII - начале XIX вв.: татарская молодежь приезжала
на учебу в медресе Бухары. После установление советской власти присутствие
татарской культуры в Средней Азии было заметно. В 1920-х гг. здесь выходило
несколько газет, журналов на татарском языке, существовали национальные
библиотеки, профессиональные театры, институт просвещения, готовящий
учителей для татарских школ. В этот период при организации писателей
существовала татарская секция, в которую входили несколько десятков писателей.
Со второй половины 1920-х гг. под руководством Татаро-башкирского бюро в
Узбекистане функционировало 17 национальных школ, три дошкольных
заведения, две библиотеки. В 1929 г. было создано два татарских колхоза.
(Шигабдинов Р.Н., Жукова Л.И., 2002: 203-205).
В начале 1930-х гг. В Ташкенте был открыт армянский театр имени Шаумяна.
Среди артистов были и профессионалы и энтузиасты, а также молодежь. В театре
ставились пьесы Шекспира, Ширванзаде и других авторов. А в 1937 году
постановлением советской власти театр был реорганизован в армянский клуб.
После реорганизации был организован армянский ансамбль песни и танца.
(Амирьянц И.А., Григорьянц И.А.,1992:169-170)
Советская власть уделяла внимание также и к проблемам евреев, в частности
среднеазиатских (бухарских) евреев. Среднеазиатские евреи в Бухарском эмирате
причислялись к иноверцам. Им разрешалось исповедовать свою религию, владеть

имуществом, однако в делах уголовных и в сделках с мусульманами они
подчинялись законам ислама (Назарьян Р., Некрасова Е.Г., 2002:91).

В российский колониальный период юридическое неравенство
среднеазиатских евреев было смягчено. Им было разрешено покупать дома и
селиться в новой части Самарканда и в других городах. В последней трети XIX
века в официальных российских документах появился термин «бухарский еврей».
Так именовали среднеазиатских иудеев, являвшихся подданными Бухарского
эмирата. Евреев же проживавших в Туркестанском крае, - подданных России -
называли «туземными евреями». После установления советской власти,
ликвидации Бухарского эмирата и национально - территориального размежевания
Средней Азии термин «бухарский еврей» стал общим для всех местных евреев,
независимо от мест их проживания. (Назарьян Р., Некрасова Е.Г., 2002:91).

Таким образом, неравноправное положение, в котором находились туземные
евреи, заставляло советские органы обратить более пристальное внимание к их
потребностям. Поэтому они указывали, что бухарские евреи Средней Азии
считаются как коренное население с распределением всех льгот, представляемых
правительством основной национальности Узбекской Республики. (НАУ РУз., ф Р-
85. оп. 1. д. 6633. л. 164)

Поэтому, был создан туземно-еврейский отдел при Туркомнаце, по
инициативе которого при Народном Комиссариате просвещения была создана
особая секция по народному образованию для туземных евреев. К сентябрю 1919
г. по ее инициативе была открыта школа для бухарских евреев и несколько детских
садов. (НАУ РУз., ф Р-34. оп. 1. д. 356. л. 626).

В августе 1924 г. было принято постановление Центральный
Исполнительный Комитет (ЦИК) СССР о привлечении евреев к земледельческому
труду, так как подавляющая часть этого этноса занималась торговлей и
предпринимательством. После этого среди еврейского населения развернулось
движение в пользу занятия земледельческим трудом.

Несмотря, что существовала законодательная база для перехода бухарских
евреев к земледельческому труду, однако местные органы еще долгое время
препятствовали выделению им земли. Например, народный Комиссариат по
землепользованию издал указ о выделении 537 десятин земли, однако земельный
отдел Сырдарьинской области всячески препятствовал выполнению этого указа.
(НАУ РУз., ф Р-86. оп. 1. д. 2110. л. 38).

Тем не менее, уже в 1920-е гг. стали организоваться сельскохозяйственные
товарищества, которые в дальнейшем были объединены в колхозы: садоводческие,
овощеводческие, хлопководческие и т.п. В 1926 г. было 63 сельских хозяйств,
которые в 1929 г. объединились в 26 еврейских колхозов. В 1930 г. число хозяйств

выросло до 279, а в 1932 г.- до 425. В 1937 г. было 15 колхозов, охватывающих 894
хозяйств, наиболее крупные из которых были в округе Самарканда. При них были
клубы, библиотеки и поликлиники, школы с еврейско-узбекским и еврейскотаджикским языками обучения. (Назарьян Р., Некрасова Е.Г., 2002:94).

С 1920-х гг. функционировало еврейский пединститут, 10 школ, 4
дошкольных учреждения, 3 интерната, 3 библиотеки и т.п., (Назарьян Р., Некрасова
Е.Г., 2002:94) что дало возможность для культурно-образовательного развития
бухарских евреев в Узбекистане.

Эффективной формой выявления проблем существовавших среди
национальных меньшинств и в межнациональных отношениях в 1920-1930 гг. были
Республиканские совещания национальных меньшинств, на которых их
представители имели возможность говорить о наболевших вопросах, предлагать
пути их решения. Такие совещания созывались в 1928, 1932 и 1935 гг. и на этих
совещаниях представители национальных меньшинств могли выступать, кроме
узбекского и русского, и на своих родных языках. (НАУ РУз., ф Р-86. оп. 1. д. 8018.
л. 4).

С середины 1920-х гг. советская власть в национальных республиках стала
проводить политику «коренизации». Это был комплекс специальных
государственных мероприятий, включающих: подготовку национальных кадров,
перевод делопроизводства на языки местного населения, втягивание «трудящихся
масс» различных национальностей в государственное строительство.
Осуществление такой политики было связано тем, что в первой половине 1920-х
гг. в государственных, административных и партийных органах национальных
республик преобладали лица русской и европейской национальности, многие из
которых не знали местные языки и не имели элементарных представлений о
традициях и культуре местных народов. Участие коренного населения в этих
органах было незначительно.

Поэтому, как указывали советские исследователи политика коренизации
имела своей целью комплектование государственного аппарата представителями,
как русского народа, так и всех народов, включая и самые малочисленные. Тем
самым советская власть стремилась защитить интересы местных народов и
превратить государственный аппарат в близкий и понятный «трудящимся массам»
коренного населения. (Хакимов М.Х., 1965:385).

Уже на начальном этапе поведения политики коренизации имелись
положительные результаты. Так по Узбекистану число работников узбеков в
центральных органах власти возросло с 1924 г. по январь 1927 г. в 2,5 раза. В
практике проведения политики коренизации таджикское, казахское и
каракалпакское население Узбекистана получило возможность участвовать в

управлении своими национальными районами, а их национальные языки, так же
как и узбекский, получили статус языков делопроизводства.

В состав государственных и административных органов входили
представители разных национальных меньшинств. Например, в состав
Янгиюльского (Ташкентская область) исполнительного комитета входили
таджики, уйгуры, иранцы, татары – вместе составлявшие 3% населения района.
(Хакимов М.Х., 1965:396-397).

Таким образом, советская власть в 20-е и первой половине 30-х гг. XX века
уделяла определенное внимание к культурным и социальным запросам (нуждам)
национальных меньшинств Узбекистана. Национальная политика советской
власти, в рамках которой развивалась жизнь национальностей, в том числе
социально-культурное развитие национальных меньшинств, была частью
политики строительства социализма и формирования «социалистических наций» в
Средней Азии.

Однако, со второй половины 1930-х гг. прослеживается другая тенденция в
национальной политике советского руководства по отношению к национальным
меньшинствам, особенно по отношению тех национальностей, которые не имели
государственных образований в виде автономных республик или областей в состав
Советского Союза.

Так, с этого периода начинается политика депортации целых
«неблагонадежных» национальных меньшинств. Военными соображениями были
продиктованы решение политического руководства СССР об «очищении»
приграничной полосы от проживавшего там населения, этнически родственного
народам сопредельных стран, и других «неблагонадежных» граждан. В апреле 1936
г. СНК (Совет Народных Комиссаров) СССР принял решение о переселении из
Украины в Казахстан 15 тысяч хозяйств (45 тысяч человек) поляков и немцев.
(Вдовин А.И., 2002:41).

В 1937 г. из районов Дальнего Востока были депортированы в Узбекистан и
Казахстан 172 тысячи корейцев, несколько сот поляков, 11 тысяч китайцев.
Корейцев в Узбекистан прибило 16 тысяч 307 семей, 98 тысяч 454 человек. (Вдовин
А.И., 2002:41). Таким образом, в многонациональном составе Узбекистана корейцы
стали одним из наиболее поздних этнических компонентов.

В тех районах Узбекистана, где корейцы были поселены более компактно в
1938-1939 гг. создавались корейские и смешанно-корейские школы. Так, в 1938-
1939 учебном году в Узбекистане общее число корейских и корейско-смешанных
школ равнялось 96, из которых начальные составляли 50, семилетние-32, средние-
14. Общее число учащихся корейцев в них составляло 19 тысяч 980 человек.(
Джарилгасинова Р.С., 1992:62)

В 1930- годы в СССР начинается политика, которая была нацелена на роли
повышения роли русского языка среди народов и национальных меньшинств. Так
политическое руководство СССР 13 марта 1938 г. приняло постановление «Об
обязательном изучении русского языка в школах национальных республик и
областей». В марте-апреле 1938 г. аналогичные постановления приняли во всех
союзных республиках. (Вдовин А.И. 2002:46)

Данное постановление обязывало ввести обучение русскому языку во всех
нерусских начальных школах со второго класса и во всех неполных средних и
средних школах с третьего класса обучения. Эту политику советское руководство
объясняло тем, что обязательное преподавание русского языка в нерусских школах
означало, что он «становится международным языком социалистической
культуры». (Вдовин А.И., 2002:47).

Таким образом, именно в конце 1930-х гг. была заложена основа русификации
народов Средней Азии. Если ранее национальные языки в республиках имели
равные права с русским, то теперь на первое место было поставлено развитие и
изучение русского языка. Принятое в 1938 году постановление об обязательном
преподавании русского языка в национальных республиках создало для него
исключительные условия. Количество часов, отводимых на изучение русского
языка, было значительно сокращено, главным образом за счёт сокращения
преподавания национальных языков. Национальный язык, считавшийся одним из
главных критериев осознания национальной идентичности, отошёл на второй план
(Ата – Мирзаев, Гентшке В., Муртазаева О., 2011:171-251).

В результате в дальнейшем в республике среди национальной узбекской
интеллигенции сформировалась русскоязычная прослойка, не знавшая родного
языка. Усилилась пропаганда особого места русского языка в жизни узбекского
народа, в сознании узбекского народа внедрялся идеализированный образ жизни
«старшего брата», первого среди равных, что на фоне общего роста национального
самосознания узбекского народа сформировало негативное отношение к этой
политике. (Ўзбекистоннинг янги тарихи., 2000:587).

Национальные республики рассматривались руководством бывшего СССР как
объекты политики центра, а не как субъекты, способные принимать решения. Это
вело к унификации экономической политики, культурной нивелировке,
игнорированию специфики регионов. (Ата – Мирзаев, Гентшке В., Муртазаева О.,
2011:171-251).

Несмотря на все отрицательные последствия советской национальной
политики, факты, которые свидетельствуют об открытии национальных школ,
дошкольных учреждений, театров, институтов доказывают, что национальные
меньшинства Узбекистана в 1920-1930-е гг., несмотря на ограничительные рамки

коммунистической идеологии, могли развивать свою культуру, язык и т.д. И это
все, конечно, сыграло немаловажную роль в преодолении неграмотности среди
них, в подготовке национальной интеллигенции, национальной политической
элиты.

Однако, следует отметить, что не только общественно-политические и
культурные, но и экономические процессы оказывали непосредственное влияние
на межнациональные отношения. Возникновение негативной ситуации в
социально-экономическом развитии Узбекистана, а именно, адаптация экономики
республики к производству сырья, прежде всего хлопка, и, как следствие,
нестабильность социальной обстановки, рост безработицы среди местного
населения, длительная нерешённость других социальных проблем, в свою очередь,
негативно отразились на межнациональных отношениях. В результате, из года в
год громкие слова о тесной дружбе и братстве народов многонациональной
Узбекской ССР оставались преимущественно на бумаге, а на практике ситуация в
этой сфере приобретала противоречивый характер.

ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ
С образованием Узбекской ССР и окончательным утверждением советской
власти начался новый, судьбоносный этап в истории народов республики, который
в дальнейшем привел к глубоким трансформационным процессам, оказавшие
очень сильное влияние на их менталитет, культуру и традиции.
Национальное размежевание и создание национальных советских республик
сломали родоплеменной уклад жизни кочевых народов, включая и тех, которые
проживали на территории Узбекской ССР. В этом отношении такие народы как
казахи, киргизы, каракалпаки, туркмены, у которых было очень сильное родовое
деление в досоветский период и постепенно стали чувствовать себя частью единой
нации. Несмотря на это, однако, родовое деление среди них не уходило на второй
план, оно и после образования национальных советских республик сохранило свои
позиции, играя важную роль в социально-политической жизни этих народов.
Национально-территориальное размежевание, несмотря на всю его
противоречивость и негативные моменты, стало одним из этапов ускоривший
национальную, этническую консолидацию народов Средней Азии, в том числе и
узбекской нации.
По мнению советских идеологов, советские государственные образования –
союзные и автономные республики, автономные области и национальные округа,
объединенные в единое многонациональное советское государство – СССР,
являются «целесообразной государственной формой, обеспечивающей
всестороннее развитие новых «социалистических наций».

Несмотря на негативные последствия национальной политики большевиков в
регионе и допущенные ими серьезные ошибки в процессе проведения
национально-территориального размежевания, однако, узбеки, казахи, туркмены,
таджики, каракалпаки, киргизы в рамках своих национальных республик, хотя под
строгим контролем Москвы, могли развивать свой язык, литературу, культуру и
науку. Они стали титульным нациями в своих республиках.

Создание «социалистических наций» привело к нивелированию
родоплеменного деления, которое имелось также и среди определенной части
узбекского народа. Многие племена и этнографические группы как кипчак, найман,
мангыт, кунграт, катаган, кенегес, локай, курама и другие консолидировались в
составе узбекского народа, что, несомненно, является позитивным фактом
исторического развития.

Исходя из результатов проведённого исследования, мы предлагаем
следующие рекомендации:

В узбекистанской историографии при изучении национальной политики 1920–
1930-х годов необходимо шире привлекать материалы устной истории
(воспоминания выживших, интервью с потомками депортированных групп) в
дополнение к архивным документам (фонды НАУ РУз).

В исследованиях по высшему образованию и педагогике рекомендуется
отдельно и глубоко изучать как позитивные результаты политики коренизации в
системе образования, так и долгосрочные психолого-культурные последствия
процесса русификации (формирование слоя интеллигенции, не владеющего
родным языком).

Необходимо проведение специальных монографических исследований,
посвящённых образовательной и социальной адаптации национальных
меньшинств в Узбекистане, таких как корейцы, бухарские евреи и татары.

Требуется переоценка положительных (этническая консолидация) и
отрицательных (сохранение родо-племенных противоречий) сторон национальнотерриториального размежевания с точки зрения современной национальной
политики и государственного строительства.

Данные рекомендации направлены на более глубокое и многогранное
изучение темы, а также на извлечение исторических уроков для современной
национальной политики Узбекистана.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Амирьянц И.А., Григорьянц И.А. (1992) Армяне Средней Азии //
Современное развитие этнических групп Средней Азии и Казахстана. Часть 1. М.
С. 169–170.
2. Ата-Мирзаев, Гентшке В., Муртазаева О. (2011) Узбекистан
многонациональный: историко-демографический аспект. Ташкент: Янги аср
авлоди. 2-е изд., доп. С. 171–251.
3. Вдовин А.И. (2002) Эволюция национальной политики СССР. 1917–1941 гг.
// Вестник Московского университета. Сер. 8. История. № 3.
4. Джарилгасинова Р.С. (1992) Этнокультурное развитие корейцев Средней
Азии и Казахстана // Современное развитие этнических групп Средней Азии и
Казахстана. Часть 1. М. С. 62.
5. Назарьян Р., Некрасова Е.Г. (2002) Евреи среднеазиатские // Этнический
атлас Узбекистана. Ташкент: Open Society Institute Assistance Foundation Uzbekistan.
С. 91.
6. Правда Востока (1924) 22 декабря.
7. Хакимов М.Х. (1965) Развитие национальной советской
государственности в Узбекистане в период перехода к социализму: основные
проблемы. Ташкент: Наука. С. 385, 396–397.
8. Шигабдинов Р.Н., Жукова Л.И. (2002) Татары // Этнический атлас
Узбекистана. Ташкент: Open Society Institute Assistance Foundation Uzbekistan. С.
203–205.
9. Ўзбекистоннинг янги тарихи (2000) Иккинчи китоб. Ўзбекистон совет
мустамлакачилиги даврида. Тошкент: Шарқ. Б. 587.
10. НАУ РУз. Ф. Р-34. Оп. 1. Д. 356. Л. 626.
11. НАУ РУз. Ф. Р-85. Оп. 1. Д. 6633. Л. 164.
12. НАУ РУз. Ф. Р-86. Оп. 1. Д. 2110. Л. 38.
13. НАУ РУз. Ф. Р-86. Оп. 1. Д. 2222. Л. 50.
14. НАУ РУз. Ф. Р-86. Оп. 1. Д. 8018. Л. 4.

REFERENGES:
1. Amiryants I.A., Grigoryants I.A. (1992) Armyane Sredney Azii //
Sovremennoye razvitiye etnicheskikh grupp Sredney Azii i Kazakhstana. Chast 1. M. S.
169–170. (In Russian)
2. Ata-Mirzayev, Gentshke V., Murtazayeva O. (2011) Oʻzbekiston koʻp millatli:
tarixiy-demografik jihat. Toshkent: Yangi asr avlodi. 2-nashr, toʻldirilgan. S. 171–251.
(In Russian)
3. Vdovin A.I. (2002) SSSR milliy siyosatining evolyutsiyasi. 1917–1941 yillar //
Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. 8. Istoriya. № 3. (In Russian)

4. Jarilgasinova R.S. (1992) Oʻrta Osiyo va Qozogʻistondagi koreyslarning
etnomadaniy rivojlanishi // Sovremennoye razvitiye etnicheskikh grupp Sredney Azii i
Kazakhstana. Chast 1. M. S. 62. (In Russian)
5. Nazaryan R., Nekrasova Ye.G. (2002) Oʻrta osiyolik yahudiylar // Etnicheskiy
atlas Uzbekistana. Toshkent: Open Society Institute Assistance Foundation Uzbekistan.
S. 91. (In Russian)
6. Pravda Vostoka (1924) 22 dekabr. (In Russian)
7. Xakimov M.X. (1965) Oʻzbekistonda sotsializmga oʻtish davrida milliy sovet
davlatchiligining rivojlanishi: asosiy muammolar. Toshkent: Nauka. S. 385, 396–397. (In
Russian)
8. Shigʻabdinov R.N., Jukova L.I. (2002) Tatarlar // Etnicheskiy atlas Uzbekistana.
Toshkent: Open Society Institute Assistance Foundation Uzbekistan. S. 203–205. (In
Russian)
9. Oʻzbekistonning yangi tarixi (2000) Ikkinchi kitob. Oʻzbekiston sovet
mustamlakachiligi davrida. Toshkent: Sharq. B. 587. (In Uzbek)
10. NAU RUz. F. R-34. Op. 1. D. 356. L. 626. (In Russian)
11. NAU RUz. F. R-85. Op. 1. D. 6633. L. 164. (In Russian)
12. NAU RUz. F. R-86. Op. 1. D. 2110. L. 38. (In Russian)
13. NAU RUz. F. R-86. Op. 1. D. 2222. L. 50. (In Russian)
14. NAU RUz. F. R-86. Op. 1. D. 8018. L. 4. (In Russian)